Алеся Петровна (eprst2000) wrote,
Алеся Петровна
eprst2000

Categories:

Дело было в октябре

Пять часов утра.
Тихо-тихо.
И холодно-холодно.
На Васильевском спуске пританцовывает группа товарищей.
Кто-то уже успел сбегать к буфету и погреться. Кто-то топчется и выдувает в кулачки теплый пар.
Чистая как стекло Красная площадь. Почти прозрачная.
И ни одного человека.
В самом начале площади, у здания бывшего музея Ленина, стоит черный ЗИС. Блестящий и абсолютно хрустящий от чистоты. Будто бы он сделан из хрустальной смолы, если такая вообще существует.
За рулем сидит человек в военной форме и фуражке с кокардой, крутит ручку радиоприемника.
А на заднем сидении Берия.
Как живой.
Только если приглядеться (или принюхаться), то понятно, что Берия уже успел сбегать к буфету и погреться.

Поскольку близко не подпускают, то нюхать Берию приходится не каждому. А ты смотришь на эту картину и думаешь. Вот так, несколько десятков лет назад, ровно этот же ЗИС стоял на ровно этом же месте. И точно также били куранты, и точно также было холодно. И в ЗИСе из хрустальной смолы сидел Берия.

Из-за игрушечного собора, который любовно отреставрировали молдаване, встает рассвет. Красоты нереальной. Сначала розовыми красками зацветает, вплетает в себя изумрудное, а потом от чего-то темнеет и становится суровым. Закурил трубами кремлевской ТЭЦ и спохватился: «Вот сколько себя помню, всегда так здесь встаю. Иногда, бывает, замешкаюсь - ну, голубого поддам или там желтых оттенков, а потом думаю: ееептить! Правительственная территория, государственный объект! Тут, внучка, соображать надо, как правильно встать и какой цвет дать. А ты отойди-ка пока, не мешай, а то вон уже солнце прет».

А тут уже кричат: «Пишем дубль, рассвет уходит! Тишина на площадке! Пишем звук! Мотор!»
Куранты будто услышали, заважничали: «БОМ! БОМ! БОМ!..»
Режиссер: «Стоооп… Ждем куранты».
Куранты: «Бом».
Режиссер: «Пишем дубль! Тишина на площадке! Пишем звук! Мотор!»
Церквушка рядом с бывшим музеем Ленина захихикала своими колокольчиками: «Тиль-биль-тиль-биль…»
Режиссер: «СТОООП!..»
Рассвет: «Ну ееептить, вас не дождешься!»
Режиссер: «Начали!»

Где-то вдалеке зазвенели и засплетничали церкви, а по Красной площади уже едет черный ЗИС. Я знаю, хрустальная смола есть. И Берия есть. Он промчался по площади в нахлобученном каракулевом воротнике, мазнул смоляными шинами булыжники, и даже успел окатить холодными взглядом всю съемочную группу. Особенно задержался на буфете. Там грелась массовка. Берия завидовал.

Следующая точка – библиотека имени Ленина. Нет, дождя не было. С неба весь день сыпется влажность. Крупная влажность и мелкая. Вязаные вещи моментально мокнут и повисают грузом, прилипают и колются. Непромокаемые куртки дубеют и хрустят. Выворачиваешь карманы, а оттуда дождь.

Вдоль библиотеки, неуклюже брызгая лужами, пробирается поливальная машина. Голуби с ней играют в «А ну-ка, догони!» Счет 0:0. По сценарию ступеньки должны быть мокрыми. А тут и так влажность. Но раз пригнали машину, то полить надо.
В правом ботинке хлюпает вода. Можно даже сказать, штормит. И ты понимаешь, что тебе жить с мокрой обувью еще как минимум восемь часов. Противно. Даже тошнит. И НИКУДА не денешься. Терпишь. Прекращаешь подпрыгивать от холода. Если прыгать, из швов ботинок брызгает вода. В голову лезут совершенно дурацкие детские стишки про Танечку, про то, чтобы она не плакала и как по лужам скачет мяч. И ты понимаешь, что это самые омерзительные стихи про лужи, что мяч, наверное, ужасно круглый и красный, с белой полосой вокруг себя и пахнет резиной. И ты на всякий случай вспоминаешь, как в детском саду Максим Мухортов не дал тебе этот мяч. Столько лет прошло, а ты помнишь его фамилию. Встречу – убью!

Самые главные люди на площадке – водители микроавтобусов. В театре самые важные персонажи – пожарные, в любой деловой организации – курьеры. На съемочной площадке – стопроцентно водители. У них есть ключи от мест, где печка и длинные мягкие сидения. Ты готова разгадывать с ними ужасный кроссворд («Селезень кряквы, пять букв» - «САМЕЦ!»), слушать о том, как полетела шаровая опора и где он давеча стоял в пробке. На очередном вопросе о формуле пластилина, двенадцать букв, третья «и», ты, скрючившись в мокрой куртке на заднем сидении, понимаешь, что настоящее счастье – это немой массажист.
На следующий день по площадке разносят кофе в пластиковых стаканчиках. Пока доносят от буфета, половина ароматной жидкости расплескивается, но освободившееся место в стакане тут же занимает дождь. Ты сама выбрала эту работу. Ты зачем сюда пришла? Терпи. «Алесь, что тебе принести? Кофе чай?» Пистолет.

Оператор не может «пристреляться» к точке. Дождь усиливается. Места в автобусах заняты. Массовка ест бесплатные мокрые бутерброды. Массовка всегда самая жадная и беспринципная часть съемочной команды. Ее не любят, не пускают греться в автобусы и чаще отправляют делать это в метро. Массовка платит той же монетой и иногда ворует.

К актерам, одетым в костюмы милиционеров, подходят приезжие и интересуются, как пройти в музей восточных искусств. Поскольку актеры приехали полгода назад из-под Тулы покорять столицу, они ничего не знают про музей. Зато могут показать, где есть магазинчики, где неплохо платят за работу грузчиков. Гости столицы негодуют по поводу необразованных милиционеров. Актеры начинают злиться и, пользуясь случаем и костюмами, проверяют у прохожих регистрацию. Комическая сценка «Волки позорные».

Совершенно некстати вспоминаешь стишок: «Дождик льется с потолка мне на спину и бока. На полу не видно луж, все ребята любят душ». Ну, совершенно некстати вспоминаешь, надо сказать. Оператор все еще «пристреливается». И тогда вспоминаешь еще одну вещь. Вернее, реплику из фильма «В бой идут одни старики». Механик говорит молодому летчику: «А знаешь, что самое тяжелое в нашей работе?» «Мотор починить», - улыбается ему в ответ находчивый юнец. «Нет, самое тяжелое в нашей работе, сынок, это ждать».
Мы ждем оператора. Просторечное обозначение мужчины, обладающего нетрадиционной ориентацией, пять букв.

Мы снимали пять дней, был совместный проект с англичанами.
Это только лишь стереотип, что в Англии живут джентльмены. Такая же ерунда, когда Англию называют «туманным Альбионом». Про нее так раньше говорили, потому что в лондонских домах стояли камины. Когда они разом начинали дымить, над городом повисал густой туман. Сейчас у них там центральное отопление и даже газ. Так что не надо нам тут про туман заливать. А про джентльменов я сейчас всю правду расскажу.
Некий продюсер Майкл Н. решил путешествовать поездом. Майкл боится самолетов, но никому в этом не признается. Путешествовать на поезде модно и экологично. Майклу уже под пятьдесят. Он не знает русский язык и большой чудак. Моя задача была следующей. Взять Майкла около гостиницы, посадить в машину и отвезти на вокзал. Там довести до поезда, посадить в купе и дождаться отправления. Короче, проследить и удостовериться, чтоб не сбежал. А он мог. Потому что уже было один раз такое. Нашелся в Бангладеше через неделю.
Я поняла, что будут проблемы, когда вышла из метро и увидела улицу. Стояло все движение. Кто-то даже бросил машины. Пробки нереальные. За то время пока ждали микроавтобус для Майкла, он успел сбегать куда-то и принести пять сумок. Жаль, что по неопытности я не оценила весь ужас ситуации. Машина не могла вывернуть из соседнего переулка в течение часа. Майкл таскал откуда-то пакеты. И когда стало понятно, что он уже точно не успеет на поезд, оставалось только одно – ехать на метро. Это представлялось мне крайне небезопасным занятием. Паспорт я в тот день забыла, Майкл всем видом представлял из себя денежного иностранца, у него огромный багаж, на вокзале обязательно проверяют документы, а еще менты в метро…
Одной рукой я тащила сумки, а другой Майкла и другие его сумки. Быстро, очень быстро. Как в анекдоте: идут Винни Пух и Пятачек, Пух несет тяжелый чемодан. Пятачек говорит: «Винни, а давай я тебе помогу! Я возьму твой чемодан, а ты возьмешь меня».
Пропихнув Майкла через турникеты, протащив его по всем возможным переходам и эскалаторам, затолкав в вагон, я испытала редкостное желание впиться джентльмену в горло. Потому что за всю дорогу он не потрудился даже спросить, не тяжело ли леди с красным лицом нести его багаж. Я даже думала бросить его там от отчаяния. Все равно через недельку другую всплыл бы в каком-нибудь Парагвае.
На вокзале скучали менты. Мы были самой легкой добычей, багаж Майкла – лакомым не задекларированным куском. Мы очень опаздывали. У милиционеров были такие выражения лиц, будто они стояли в кокошниках и держали хлеб-соль.
Я поняла: это все.
Уже совершенно наплевать, что он опоздает. Я просто не переживу обратной дороги.
Мы шли на встречу друг к другу. У меня не было другого выхода. Поравнявшись с милицией в кокошниках, я успела вытянуть вперед руку и на полном серьезе сказать: «Ребята, не сейчас». Они даже не успели обидеться.
Всю дорогу я боялась, что Майкл начнет предлагать мне чаевые. А я тогда жутко обижусь и скажу ему: «НОУ!» А он скажет, что русские женщины – они самые красивые. А я тогда вспомню стишок про коня и избу, но ничего ему не скажу, потому что очень гордая.
Я выпнула Майкла и его багаж как раз к нужному вагону. Затолкала в купе, он сказал: «Ооо, Алиша, дозвиданья».
И все. И никакого спасибо. Это была его прихоть, он хотел ехать на поезде, хотя вся группа благополучно улетала на самолете. Майкл плохо спит в самолетах, а в вагоне можно отлично переночевать.
«Скажите, он иностранец?» – спросила молоденькая проводница, пританцовывая от холода на перроне.
«Да».
«Может быть, у него есть какие-нибудь особые требования или просьбы».
Соблазн был слишком велик. Я стерла пот, загудели от невыносимой тяжести руки, и я сказала: «Это Майкл. Он продюсер, снимает кино. Англичанин. Хочет увидеть Россию. Поэтому путешествует на поезде. Он просил передать, чтобы вы его будили каждые два часа. На каких-нибудь особенно интересных станциях».
Проводница улыбчиво кивнула и поезд тронулся. Майкл выглянул в окно и помахал рукой.

До свидания, Майкл. Спокойной ночи.

Алеся.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →