September 12th, 2011

(no subject)

Все. В работе – перерыв. Как заметил один мой друг, главная особенность нашей работы в том, что ты постоянно должен учитывать заболевания других людей. Знать, что один психопат, другой неврастеник. Этот – эпилептик, а у этого синдром Туретта. Знать, что один внезапно приходит в ярость, второй с врожденной амнезией, третий может вдруг заплакать. А так они все в общем-то милые люди. Каждый день выглядит так, будто едешь в плацкарте на огромной скорости. Соскочить не можешь, а пассажиры вокруг разные. Кто-то храпит, кто-то играет в домино, кто-то пердит, кто-то высунул носки в проход, у кого-то плачет ребенок, кто-то бухает. У тебя боковая полка рядом с туалетом, а у всех понос. Самая маленькая задача иногда превращается в огромную проблему. Например, режиссер говорит, что ему нужен на стол в декорацию бюстик Пришвина. Реквизитор приносит бюстики Баратынского, Байрона, Державина, но Пришвина – нет. Его вообще нет в Москве и ближайших городах. Сцена не про Пришвина, его имя даже не звучит в сценарии. И кто знает, как он вообще выглядит? Режиссер говорит: «Нет. Мне нужен Пришвин». Между ним и здравым смыслом метр чугуна. И интонации в голосе такие, что мы все умрем, я чувствую запах смерти. После каждого проекта нужен не литр молока, а мешок краски для волос.

Художнику-постановщику звонит продюсер и говорит: «Ты зачем нарисовал на эскизе голых детей?» Художник-постановщик клянется, что никогда ничего подобного не делал, ему бы и голову такое не пришло! Речь об эскизе декорации помещения 18 века, там паркет, дорогая мебель, сплошные виньетки, актеры в костюмах с пудренными буклями на голове, какие голые дети, откуда? Может быть, конечно, художник-постановщик случайно нажал в фотошопе кнопку «Нарисовать, блять, голых детей!» и так отправил? Он судорожно открывает эскиз, никаких детей нет. Продюсер уточняет: «Так вон же, в верхнем углу!» Художник-постановщик смотрит и видит ангелов, таких обычных толстопопых кучерявых ангелов. Художник-постановщик говорит: «Минуточку…» На что продюсер замечает, что заказчик рекламного ролика не хочет видеть голых детей ни под каким прикрытием. Художник-постановщик говорит: «Минуточку, но у них же крылья. Я вообще не уверен, что они - люди». Продюсер говорит, что он все понимает, но голых детей убрать. На съемках даже боялись ставить скульптуру в кадр. Во-первых, у нее сильные увечья (нет рук). Во-вторых, сиськи.

Все, в работе – перерыв. Я вот второй режиссер, то есть организовываю процесс и людей. И иногда за день так организуешь всех, что к вечеру не можешь остановиться. Вечером звоню Диме и говорю: «Так. Во-первых, открой расписание кинотеатра. Открыл? Во-вторых, посмотри, когда начинается кино? Может быть, ты бы сначала посмотрел время, а потом звал меня туда?» И Дима молчит на том конце провода. Я нервно стучу ступней на этом. Так как права, конечно, я права. А он молчит, потому что, наверное, облажался и думает сейчас: «Вот я дурак! Позвал Алесю в кино, а сам не уточнил время сеанса!» Дима говорит: «Слушай, ты выключай там второго режиссера и возвращайся в семью. Приедешь раньше – будем гулять. Да, вокруг кинотеатра, чувства можно выражать везде». И я думаю: да.

Моя мама всю жизнь занималась тем, что руководила и без ее вмешательства весь мир бы рухнул. Я боялась, что когда она выйдет на пенсию и переедет в Москву, то станет скучать и потеряется в пространстве. Как же я ошибалась. Мы сделали ей прекрасный ремонт, купили здоровенное кресло. Оно огромное, как трон, высокое, невероятное мягкое, качается и вращается во все стороны, откидывается спинка, выдвигается подставка для ног. Когда его привезли, то представитель магазина говорит: «Садитесь!» Она села, он нажал на клапан, мама сразу откинулась назад, представитель толкнул кресло и оно стало кружиться вокруг оси. Мама от неожиданности засмеялась и смеялась так, будто ее запустили в космос. Она немножко не выговаривает «р» и «л». Любимые сериалы у нее «Экс», «Гухай» и «Мухтай». Установили ей интернет. Первый раз в жизни мама узнала, что это такое. Восторг! Скачали пятнадцать альбомов Надежды Кадышевой. Жмет на все ссылки, эйфория, столько статей о политике и кулинарии! Правда, ничего не понимает, много кнопок, вчера снесла виндоуз. Даже я этого делать не умею. Ожидаем взлом сайта Пентагона. Завтра проснемся, а Китая нет. И все это под Кадышеву.

Теперь мама настаивает на внуке или внучке. Мы пока предлагаем ей кота Митю, другого она брать не хочет. Кот Митя – пассажир авиалиний. Его волнует один вопрос: курица или рыба? Дали зачем-то коту креветок. Теперь не ест ничего, ничего не ест. Нужны только креветки. Даешь курицу, начинает бегать по квартире, сносить предметы, злобно урчать, биться лапами в двери, рвется в лоток, разбрасывает там наполнитель, потом уходит в туалет и сидит спиной к двери. Мол, лучше я буду жрать говно, чем эту вашу куриную консерву. Или тунца. А консерва стоит дороже, чем бизнес-ланч. У меня кот-психопат.

Недавно на площадке прозвучал комментарий режиссера к актрисе: «Вы не могли бы облизнуться, но без языка, улыбнуться, не показывая зубов, и прищуриться от удовольствия, не закрывая глаз?» Я представила, получается жаба. Все, в работе перерыв. Потому что я вижу этот комментарий каждый день в зеркале.