Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Все уже читали этого автора?

В Шотландии есть город Питерхед,
второе имя - Город Синих Ниток,
в его заливе затонул корабль
который вез две тонны синей шерсти.

Из Эдинбурга прибыл контролер
и расспросил всех жителей подробно
они ему сказали все как есть:
не видели ни корабля, ни шерсть.

Я вспомнила, как я к тебе пришла,
а ты не поднял глаз, смотрел на ноги:
"ты снова у него была в больнице",
а я: "да нет". Ты улыбнулся хило,
ну заходи, чего, снимай бахилы.

Весь город в синих шерстяных носках.
У контролера дождь стучит в висках.

Анна Логвинова

(no subject)

Реклама. Снимали на улице. Дубль, еще дубль, режиссер доволен. Я иду в палатку агентства, мол, у нас было. Идем дальше? Или комментарии? А съемка еще такая, что надо быстро, суета, торопятся все. Нравится вам, короче, или нет? И тут то ли клиент, то ли агентство говорит, что нет. Не нравится. А что не так? Да как-то не верю актерам. Бляяя, думаю, чо им верить? В кадре девушка переходит улицу. Вместо светофора бутылка йогурта стоит на палке. На бутылке мигают то красная клубника, то желтый апельсин, то зеленое яблоко. Ситуация сама по себе странная, во что тут верить?! И понятно, что лицо у комментатора такое - лучше не спорить. Давайте дубль.

Актриса переходит дорогу более естественно, манимая фруктом на другую сторону. А давайте направим ветродуй, чтобы работало платье, а давайте уберем, потому что теперь все смотрят только под платье. Пусть еще более натурально переходит дорогу! Ну как еще более? Ну... Как-то! Актриса заманалась ходить туда-сюда, все ослабели уже немного, у режиссера было сто дублей. Опять подхожу к столу агентства. Нуууу чтоооо? Было? И смотрю в глаза этому комментатору. И вдруг он говорит: "Да я вообще-то сам плохо разбираюсь. Решать-то вам. Я ж тут случайно". Оказалось. Шел мужик домой. Видит - съемки. Ну тут стулья стоят, палатка, тенек, фрукты разложены. Он сел. Сидит. Никто не гонит. Агентство думает: наверное, кто-то из съемочной группы. Продюсер думает: наверное, кто-то от клиента. Клиент думает: наверное, кто-то из агентства новенький. Все сидят, слушают его, внимают. Мы дубли снимаем, актрису гоняем по жаре. А он говорит: "Ну ладно, я пошел, наверное. А какое кино-то хоть снимаете? А Хабенский будет? Есть смысл ждать?"

Королевство маловато

Если бы я была Кейт Миддлтон, то издевалась над всем мировым сообществом как могла. На одном светском рауте выпячивала живот и прикладывала руку к пояснице. А в следующий раз втягивала обратно, делала двойное сальто назад и садилась на шпагат. Я бы просто извела всех. Мировая пресса считала бы дни до моих овуляций. Один раз для правдоподобия изобразила бы даже рвотный позыв. А в следующем сюжете раз – и уже лежу пьяная вдоль телекамер, курю.

Королевская семья прокляла бы тот день, когда принц Уильям встретил меня. Они б говорили: «Сынок, вот ты нас не послушал, а зря! Ей же нужна британская прописка!» А Уильям отвечал им: «Ба, я сам разберусь». Принцы любят плохих принцесс. Потом бы я нашла себе байкера и сбежала с ним в Массачусетс. Вернулась через месяц обратно жутко виноватая с фингалом. Королева-мать провела бы со мной жесткую беседу, а к концу вышла из себя и закричала: «Думаешь, мне не хотелось?!» После третьего раза я бы уже не выдержала сама, развелась. Отсудила у них полдворца. Разделила лицевые счета, королева-мать отдельно платит за коммунальные, а я сама по себе. Они там поди свет крутят и воду льют, короли эти, а я бы экномно. Обойки нормальные поклеила, окна пластиковые вставила. Или поменяли бы на трешку в районе Авиамоторной (в новом доме, 10 минут до метро пешком). Думаю, их полдворца по цене как раз покроет такое жилье в Москве. Детей заберу с собой. Всех китайчат, которых успела усыновить за время брака. Я была бы очень модной и актуальной в этом плане.

Потом обязательно написание книги. Королева-мать срочно вылетает в Москву и едет на Авиамоторную, чтобы уговорить не писать. В разговоре снимает с себя украшения, вытаскивает из ушей сережки и говорит на русском, потому что английский я так и не выучила. Потом мы с ней лепим пельмени на кухне. Я ей говорю: «Елизавета Генриховна Вторая, вон там миску для фарша достаньте». Принц переедет сюда, мы помиримся. Как говорится в одном хорошем фильме, ко мне привык, ребенка обожает, без меня жизни не представляет, еще и прощения просить будет. Уильям станет ездить в метро на работу. Или проводить время на мкаде в пробке. Я остепенюсь, успокоюсь. Он полысеет, пропадет лоск, уйдем на пенсию. Буду чай ему приносить в файв о клок, чтобы вкус-то не забыл. Нормально бы прожили. Как все люди.

Они сейчас в своем дворце вообще не представляют, как им повезло, что я тут вышла замуж за Диму. Возмутительные фотографии нынешней герцогини без купальника на пляже показались бы им костюмом Снежинки. Иногда смотрела новости и прямо готова была выехать, чтобы разбавить их монотонное существование.

Surround Wednesday

Я тут подумала, что все не так. Например, бизнес-класс в самолетах и поездах. Про него всегда пишут, что комфортные условия, расстояния между кресел на 20 см больше, индивидуальные вешалки для одежды, свежая бизнес-пресса, условия для спокойного отдыха и работы.
Да кому все это надо, на самом деле.
Вот, например, бизнесмен. Он каждый день ходит в деловом костюме. Утром, когда кто-то где-то на земле встречает прозрачный розовый рассвет на побережье, бизнесмен приходит в офис и просит секретаря сделать кофе. Совещания, переговоры весь день. Даже обеды - и те деловые. Потом он покупает билет в бизнес-класс, подходит к самолету, а его туда с визгом втягивают женские руки в крупных ярких браслетах. Потому что в бизнес-классе сегодня пенная вечеринка. Пассажиры эконом-класса проходят через пенный салон, стряхивая пузыри с обуви. Полет начинается, шторки задергиваются, эконом-класс сидит с постной курицей или рыбой. А в бизнес-классе девки, музыка, иногда вырываются лазерные лучи, запах травки, йихаааааа! Бизнесмен в леопардовых трусах вываливается в эконом-класс, на шею ему сзади накидывается лифчик и с визгом «Мой тигр, я твоя пантера!» его втягивают обратно. Вот это класс, вот это я понимаю! Потом в конце полета стюардессы отдают выглаженный сухой костюм, вручают портфель и целуют с обратной стороны визитку красной помадой.



Не спала всю ночь. Какая-то ерунда лезет в голову. Вставать через 8 минут, выходить на смену. Переслушала все песни, перекурила все сигареты. А смена будет доооооолгая.
Один раз надо было перевести с русского на английский понятие окружающая среда. А я не знала, как. И тогда моя ассистентка сказала: «Окружающая среда – это surround wednesday!»
Surround – окружать, Wednesday – среда, то есть такой день недели.
И с этим переводом можно не согласиться, но трудно поспорить.
Хорошего всем дня! Сегодня как раз среда. Я прямо чувствую, как она окружает. И у меня уже звонит будильник.

(no subject)

Ни магу большы терпет эта командировка эээ.
Столько жрат нэльзя савсэм.
Нильзя такая командировка дольго, вместо мозг пилоф адын.
Ми садимся жрат, я думат: "Толка зиленый шай пит, ест - нэт. Толка чай и всо! Я жи дэээвушка, фрукты-мукты, фигура туда-сюда".
Афицианта ка мине подходит, я спрашиват его: "Манты эээсть?"
Он гаварит мине: "Эээ, ееесть даа!"
И я думай: "Пилиять!.. Апять манты кушать... Абана мат!"
И эм дааа.
Эээ, кто откажется? Манты питнасать штук съидаю. Мант сошный, гаряший, соки по руке.
Но шай тожэ многа пю патом.
Мама пишэт: "Я люблю тебя, доченька!" Отвечау эй: "Сюшай тожэ люблу тибэ жэншина".

(no subject)

В прошлом году получилось так, что я видела, как начинается война. Это очень страшно, нечеловечески. Сразу понимаешь все в этот момент. Потому что война. Ну как это описать словами… Война начинается утром. Ты спишь и вдруг слышишь – Война! – и это ни с чем нельзя спутать. Война началась! Это понятно с первой секунды, ты ее чувствуешь, как животное. Кровь превращается в желе. Впереди только боль, страх и ужас. Я вскочила и меня будто гвоздями к земле прибили. Негры белеют, если испытывают такой ужас.

А потом они говорят: «Уважаемые гости! Мы проводим плановые учения по эвакуации посетителей отеля в случае пожара. Просим вас покинуть номер и спуститься на первый этаж по запасной лестнице». И дальше тот же текст по-украински, по-немецки и по-английски. По какому-то громкоговорителю, который вмонтирован в номере.

Я была в Киеве и спала в гостинице после ночной смены. Легла в семь утра, а плановая эвакуация началась в девять часов. То есть после суток работы и беготни, когда мозга нет вообще, когда не понимаешь, где у тебя верх, а где низ, тебе очень громко и прямо в голову говорят: «Уважаемые гости…» Ты вскакиваешь и не понимаешь ничего. То есть понимаешь, что что-то ужасное, выхватываешь отдельные слова «эвакуация», «пожар». Я всего два часа спала, то есть даже не спала, а упала под одеяло и еще не успела согреться, у меня кости холодными были. Потому что мы снимали ночью в парке, замерзли, промокли. И если в тот момент спросить «как тебя зовут?», то я бы имени своего не вспомнила. Не имеют значения имена, потому что война. А они продолжают шпарить эти объявления на всех языках мира. Мол, "Ахтунг!" И очень громко, очень, прямо внутрь меня. Стою и думаю: «Ну почему я не купила стол? Почему?» Накануне видела в магазине красивый стол, но подумала, что дороговато. А сейчас началась война и теперь ничего не имеет значения. Но до войны у меня мог бы быть красивый стол. А теперь ничего не будет. Очень быстро в голове я сложила всю картину мира: Украина напала на Россию. Почему-то именно так и в этой последовательности, хотя Украину я очень люблю и украинцев тоже. Они вкусно готовят. И даже если жарят камни, то все равно вкусно. Но я же после ночной, мозга же нет. После ночной смены вообще адское состояние, когда тошнит все органы внутри тела. Поэтому стою и понимаю: Украина напала на Россию. Они нас убивают. И под предлогом пожарной эвакуации выманивают из номеров. Потому что когда в концлагерях заводили в газовые камеры, то немцы тоже заранее не предупреждали, куда ведут, а говорили, что все идут в душ. У меня это все сразу в голове сложилось: и газовые камеры, и плановая эвакуация, и стол. А в номере был коридор от комнаты до двери. И я очень трусливо выглядываю в этот коридор, потому что звук оттуда. Стою в одеяло завернутая, лохматая, как пакля, и с вытянутым лицом. В коридоре никого. А за дверью ходят горничные, которые говорят лениво и протяжно: «Пажааар, пажааар».

Потом, через час, я встретила нашего оператора около ресепшена. Он с яростью пытался рассчитаться за мини-бар, а деньги не брали, потому что «у нас пожар, все системы заблокированы». Мы с оператором улетали первыми из Киева, остальная группа летела позже. Его не пустили в лифт с чемоданами, потому что нельзя пользоваться лифтами во время пожара. Он орал на всех страшно, как на войне. А я стояла рядом в пуховом платке, повязанном через все тело, с тюками и провалившимися от голода глазами. У меня в одной руке был чужой ребенок, которого спасла во время бомбежки, а в другой алюминиевый чайник. Я выплакала все глаза, ресницы выпали от тифа (от тифа выпадают ресницы? но у меня выпали). Стояла около ресепшена с ожиданием, что сейчас в чайник нальют жидкой каши, потому что это единственная посуда, с которой я во время войны хожу на раздачу. Вчера я ела мыло, которое выменяла на сахар. Зачем менять сахар на мыло, а потом есть мыло я не знаю, но я стояла именно с таким видом. Я была такая счастливая на самом деле. И смотрела на оператора с такой блаженной радостью и нежностью даже. И на всех этих людей, и на всю эту жизнь вообще. Потому что час назад пережила начало войны. Я проснулась толком только около ресепшена. А там мир и оператор пытается рассчитаться за мини-бар. И скоро я полечу домой, а там чисто и тихо. И никто ни на кого не напал. И мыло есть не надо. И можно купить стол. Оператор орал, орал, а я его обняла, прижалась вся-вся, а он теплый. И я думаю: «Как хорошо».

Мама

У нас с мамой есть традиция. Каждый раз, когда она приезжает в гости из Барнаула, то смотрит на двд «В поисках Немо». Это такой длинный и разноцветный мультфильм про рыбок, любовь и юмор. Главный герой там – рыба-клоун.

И еще у нас есть традиция. Поход в магазин для объемных женщин. Мама у меня круглая, в сантиметрах неуемная, и поход за ее одеждой всегда праздник. Потому что я попадаю в магазин для больших сладких конфеток, там безумство рюшек и цветов. Все такое яркое, в оборках и жутких розочках. Штаны для безнравственных пончиков, кофточки для разнузданных плюшек, юбочки для дьявольских булочек. Я там обалдеваю просто. Когда мама выходит из примерочной, то она выглядит, как тортик взорвали. И я говорю: «Ну маамааа…» А она отвечает: «Ну что мама? Что мама?» И начинает ходить вперед и назад, вытягивая свои короткие ножки. Потом мы, конечно, договариваемся не покупать костюм безумной карамельки, сходимся на стиле кэжуал («Как-как?» - «Кэжуал, мама, кэ-жу-ал»). И мне очень нравится ее наряжать. И нравится выбирать обувь, и чтобы купить сразу пять разных пар. Когда мы с ней жили в городе Барнауле, то могли позволить только одну пару: или мне, или ей. А сейчас так приятно смотреть, как этот необузданный кругляшок вытягивает ножки в новых туфлях и говорит подружкам по телефону: "Были вчера в магазине, купили мне все кажул. Ну кажул, мода такая, ты не знала?"

Ножки – это моя главная тема, потому что ножки у мамы болят. Проблемы с суставами, коленками и прочим. Она иногда еле ходит и уже непонятно, чем помочь, к кому только не обращались, как только не лечили.

Поэтому когда встал вопрос, куда маму депортировать отдыхать, то место было выбрано поближе – Египет. Лететь недолго, много сидеть не придется (у мамы болит спина), море красивое, погода не сильно жаркая. Потому что у мамы давление и нельзя, где сильно жарко. Я очень переживала, как там мама будет со своей подружкой тетей Наташей. В заграницу они обе поехали первый раз. Отель им был выбран лучший, включено все, чтобы две плюшечки ни в чем не нуждались. Тетя Наташа – она очень хорошая, скромная и воспитанная. Они лишний раз побоятся спросить, как пройти на пляж, ну я-то их знаю.

И вот они поехали. И дальше на как в том анекдоте на. Приходит жена домой, три часа ночи, пьяная, юбка наизнанку, одной туфли нет, помада размазана. Муж говорит: «Ну и что ты думаешь, что я тебя в таком виде пущу домой?» А жена шатается: «Нуу… придется на, я за гитарой пришла».

Я пишу мамочке смску: «Как вы там, мамочка? Как ножки?» А она перезванивает и говорит: «Да какие ноги?! Я зашла в номер и с разбегу прыгнула на кровать! Тут круто! Положи нам денег на телефон! Целую!»

И я думаю: «Так».

А потом прошло еще пару дней и я ей пишу: «Мама, а как там твое давление?» А она говорит: «Да какое давление! Вчера были в гостях! Положи денег на телефон! Чао!»

И я думаю: «ТАААК».

А потом прошло еще время: «А спина-то как, мама?» А она говорит: «Мы вчера гуляли по пляжу, загорали! Арабы десять раз кончили!»

Я и не думала, что моя мама знает такие слова. Звоню им, а эти жареные булки не берут трубку. И изредка присылают смс «Положи денег на телефон!» И они уезжали такие скромные, даже испуганные. Люда и Наташа. А приехали Люси и Натали, "Бешеные батоны из преисподней 2". Я перестала с ними сюсюкать по смс, когда они спросили, что первое лизать: лайм или соль? Ну все, думаю, это закончится тем, что "Это Саид и он будет жить с нами".

Мама отказывалась ехать сначала. У нее же болят ноги. Она ходить-то долго не может, ну какая поездка. Она говорила: «Да я вообще не люблю море!» В детстве, когда мама покупала мороженое, то я обязательно подсовывала ей откусить. А мама говорила: «Да я вообще не люблю мороженое!» Все мамы не любят мороженое, они его просто не переносят. Когда мама собирала меня в какую-нибудь поездку, то всегда говорила: «Одевайся тепло и ни с кем не разговаривай!» И я никогда не понимала смысла этих слов. Что значит одевайся? Там и так плюс тридцать! Как это не разговаривай? Что за чушь? А когда собирала мамин чемодан в Египет, то вдруг сказала: «И возьми куртку!» - «Ну зачем, Алеся?! Там же жара!» - «Не спорь, мама, вечером будет холодно. Да! И ни с кем не разговаривай!» И я только тогда поняла, что это значит. Сиди в тепле и молчи, никуда не выходи, не плавай далеко, лучше вообще не плавай!, не разговаривай!, не связывайся!, вообще тихо проведи это время, звони чаще, не открывай никому дверь! Да просто когда прилетишь, то не выходи из самолета.

Мама вернулась из поездки сегодня. Такая клевая, рассказывает тысячу слов в минуту, крутая неимоверно. «Ооой, да что ты! Мы там, знаешь, как!» Мы с котом Митей сидели, как на теннисном соревновании, потому что мама показывала всех рыбок, которых видела, и как они плавали туда-сюда, она пробегала из одного конца комнаты в другой, прижимала руки по швам и мелко трясла ладошками – это были плавники. Особенно ей удается рыба-слон. А мы с котом вертели головами то в одну сторону, то в другую.

Самое главное, что она видела в Египте – это живого Немо, рыбу-клоуна. Мама теперь вообще все знает про рыб, «да что ты, я тебя умоляю». А потом я смотрю, что мама села. Смотрю и не верю глазам просто. Потому что впервые за много лет увидела, как моя мама сидит, запросто закинув одну ногу на другую. И с таким видом, будто в этом нет ничего такого.

Сейчас она спит, а я это пишу, потому что мне не повезло. Моя мама жутко храпит, как рыба-слон, наверное. А я не могу спать, когда кто-то храпит. Поэтому у нас с ней уговор: я засыпаю первая. Но сегодня не успела. Вообще-то в таких случаях всегда ее бужу, толкаю с криками: «Ну мама!» А сегодня не буду, пусть эта адская булка спит. Купила ей много фруктов, чтобы адаптация после отдыха была мягкой. А она говорит: "А манго? Где манго?" И я пошла за манго.

(no subject)

Обычно перед самыми съемками кино устраивается большая встреча, куда приглашается вся съемочная группа. Чтобы все еще раз посмотрели друг на друга, познакомились, кто не знаком, подружились, кто поругался, получили сценарии, графики съемок и задали последние вопросы.
Потом группа уходит в затяжной съемочный период. Например, уезжает в степь и сидит там три месяца. Съемки на выезде называются в кино экспедиция. Когда я пришла в кино и мне сказали, что поедем в экспедицию, то дико обрадовалась любознательности кинематографистов, которые, наверное, досконально стремятся изучать предмет съемки и вообще вот какие они молодцы - сели и поехали! На деле же экспедиция оказалась несколько другим мероприятием. Это надо собирать вещи, уезжать из дома, много работать и жить, например, в степи. Каждый день тебя там едят блохи, некоторые члены съемочной группы даже заболевают общими заболеваниями (тут уж кому как повезет). Постепенно получается крепкий спитой коллектив, с которым жалко расставаться. Во время экспедиции всегда формируются группы по интересам: обмен литературой, классическая музыка, вечера вальсов. А когда тебя вывозят из степи на выходные в какой-нибудь ближайший город, то ты сходишь с ума от количества совершенно незнакомых людей, которые, оказывается, тоже есть на этом свете. А еще еда на площадке обычно раздается в пластиковой посуде. Один раз я взвыла нечеловеческим голосом и мне выдали еду в стеклянной тарелке с железной вилкой. Я обнимала это и целовала.

Некоторые группы устраивают "шапки". Шапка - это пьянка. Обычно первая "шапка" делается после первого съемочного дня. Она так называется, потому что вся группа скидывается в шапку по чуть-чуть и на вырученные средства пьет. А в конце съемки "шапка" бывает вообще обязательно, но ее уже устраивают продюсер и директор, потому что считается, что они уже достаточно наворовали и надо бы парням проставиться, а то как-то не по-людски. На "шапку" все приходят очень торжественные и нарядные. И вдруг становится видно, что ассистентка по реквизиту Наташа - она девушка, а не пенек в пяти куртках без ног с обмороженным невыспавшимся лицом и тремя сигаретами во рту одновременно. Один раз ко мне на премьере подошел кто-то и сказал: "Ух ты! Так ты ж баба!" А я смотрела и не узнавала человека, потому что прошло много времени и я вообще никого не запоминаю. Человек это понял и говорит: "Да я ж Виталик, постановщик!" А я говорю: "Да?.. А ну-ка, повернись. А вот побеги теперь. О! Точно! Виталик!" Потому что на площадке в течение нескольких месяцев я кричала: "Внимание! Постановщики! Виталик! Быстро то-то и то-то!" А Виталик был очень хорошим постановщиком и он сразу стремился делать быстро, поэтому я видела его только бегущим и со спины.

Вот хорошо любить актрису. Она приходит домой после смены, вытирает одну часть лица лосьоном для тонуса нижних век, а другую муссом для упругости лба, она очень устала, наливает чашку зеленого чая, хотя много жидкости на ночь вредно, утром будет небольшая отечность, но можно иногда позволить, потом садится к своему мужу и говорит: "Сегодня был такой напряженный день, да… Не могли развести мизансцену, никак не выходило. Я говорю режиссеру, что не может героиня заплакать здесь, не может. У нее совершенно другой внутренний монолог, она сильная женщина. Ты слушаешь меня?.. Я столько нервов потратила, чтобы доказать это. Ты меня понимаешь?"
А вот как любить второго режиссера? Приходишь домой после смены с жопой вместо лица, быстро рвешься не просто в горячий, а в кипяченый душ, делаешь съемочные планы на завтра, надеваешь растянутую, но самую теплую пижаму, падаешь на кровать и говоришь: "И не трогай меня сегодня! Ты меня понял?!"

Весь этот къебенематограф - исключительно притягательная вещь. Я как-то раз поняла, почему люди, которые остались без него недобровольно, в массе своей спиваются. Один раз мы снимали погони на проспекте Вернадского. Это должна была быть ночная смена, но группа собиралась заранее, чтобы подготовиться перед наступлением темноты. Я шла вдоль проспекта, люди возвращались с работы, в толпе встречались наши из съемочной команды, которые ходили туда-сюда по своим киносъемочным делам, я с ними здоровалась, что-то обсуждала, мы смотрели, где и как снимать. В городе наступал вечер, на кухнях загорался свет, съемочная площадка только организовывалась и еще не было понятно, что тут будут снимать кино. Но ты идешь в толпе и вдруг чувствуешь, то есть у тебя есть вот это совершенно мнимое ощущение причастности к тому, что дано знать не всем. Что тут через пару часов грузовики будут летать по воздуху, мотоциклы врезаться вдруг в друга, а героиня польет слезами умершего героя, а гримеры как раз забыли взять искусственную кровь и быстро поехали ее искать. И вот от этого ощущения причастности к тому, что дано не всем, и ощущение это, на самом деле, - только твоя фантазия и желание, чтобы так было, - вот от него очень сложно отказаться.

У нас вчера была встреча перед съемкой. Все друг на друга еще раз посмотрели, выпили чая с шоколадным печеньем. Я принципиально надела вот самое красивое. Долго думала и переодевалась. Надевать или не надевать? Думаю, вот скажут, что приперлась. Ну и что? Скажу, что ночевала в Доме колхозника, не успела переодеться. А потом плюнула и подумала, что после этой встречи они меня будут видеть уже оборотнем с рацией в зубах. А так пусть запомнят, что я - баба. То есть эффектная женщина.

Collapse )

Мексика. Часть 2.

Когда-нибудь на земле произойдет не прогнозируемый катаклизм. И мы все неожиданно замрем. Я часто об этом думаю. Застынем в тех позах и с теми выражениями лиц, с какими будем в момент катаклизма. Потом нас найдут инопланетяне и напечатают про умершую цивилизацию книжку. Она будет называться что-то типа «История Земли для 5 класса. Третье издание, 3015 год. Под редакцией щупальцев». В книжке будут наши фотографии. Кто-то будет криво зевать. Кто-то разговаривать по телефону и, как на неудачной фотографии, замрет с полузакрытыми глазами. Кто-то будет вычищать лоток за котом. А кот будет смотреть из-за угла туалета. Кто-то заниматься любовью с задраными ногами. Кто-то застынет, наказывая сына ремнем. Кто-то навсегда останется в памяти пришельцев с ремнем на заднице. Кто-то с ложкой во рту. Кто-то на унитазе. Кто-то у доски с мелом. Кто-то будет ковырять в носу. Кто-то замрет у компьютера с чаем, как я сейчас. Когда я думаю об этом, то сразу выпрямляю спину, перестаю хмуриться, плавно опускаю пальцы на клавиатуру и красиво отпиваю чай с одухотворенным лицом. Потом забываю и опять чмо-чмом.
Когда инопланетяне будут расследовать причины гибели жизни на планете Земля, то следы на песке они станут изучать так, как сейчас детективы изучают отпечатки пальцев. Они распутают эту цепочку следов, осторожно сметая кисточкой слой за слоем, и обязательно найдут того, кто включил рубильник. Во всех газетах напечатают фотографию человека, который ест бутерброд на какой-нибудь атомной станции. К тому времени ученые-инопланетяне научатся определять последнее слово, которое сказал человек, по положению его языка во рту. Последние слова человека с бутербродом: «Доча, только ничего не трогай, папа сейчас придет». А потом бу! – и тишина на несколько столетий, и на память глупые лица землян, которым школьники-инопланетяне будут подрисовывать усы, рога и закрашивать глаз, как повязку у Кутузова.


Collapse )

(no subject)

А еще у меня есть подруга Настя. Когда мы с ней были на Гоа и в ресторанчике захотели уксус, то не знали, как по гоагски будет уксус.
А Настя сказала: «Когда Христос был на кресте и просил пить, то ему принесли что?"

И нам принесли уксус.