Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

(no subject)

Мама ищет бутылочку Степана по квартире и не может найти. Я тоже начала искать. Потом Дима подключился. Бутылка провалилась, как сквозь пол. Нигде нет! Такая стеклянная, с соской... Там еще крышечка сверху надевается. Везде смотрели - нет. Крышка есть, а бутылки нет. Таких бутылочек у нас шесть. Пять стоят, а одной нет. Мама как раз помыть хотела. Каждый поискал и каждый заглянул везде - нет нигде, ну точно нет. И тут маму осеняет: "Так вы ее разбили, наверное, с Димой и не говорите мне. Да?"

Мне это так понравилось! Я прямо представила, что я или Дима разбили бутылку Степана, и думаем: "Фак, что скажет Людмила Федоровна? Она будет ругаться же!" И потом я или Дима давай тайком выносить стекла, заметать место преступления. А когда мама начала искать, то мы тоже начали искать. Как в детстве прямо. Разбил вазу, но все равно не видел, не знаешь, ходишь, руками своими детскими разводишь, мол, что такое... Где же она может быть... Так приятно, что мама подумала такое. И не имеет значения, что мы теперь сами родители, что Степан скоро будет такие же спектакли изображать, а мы станем смотреть, словно Станиславский: верим этому мальчику или не верим? Бутылка нашлась, конечно. Но я даже жалела, что ее не разбили. И не надо теперь ни перед кем ничего изображать. И мама больше из-за этого не заругает.

Случай на улице

Встретились со знакомым на улице. Сто лет не виделись, такая неожиданная встреча, столько внезапной радости. Ого!, это ты?!, а это ты?!, как ты?, а как ты, хахаха, хохохо, да ты что! И все с такими объятиями, когда стоишь, раскаиваешься и расцепиться не можешь. Очень инетерсно узнать, что и как.

И вот в таком разговоре, когда не знаешь с чего начать и чем закончить, мой знакомый вдруг быстро всовывает палец в свой нос, вращает там интенсивно. А потом сразу начинает катать в пальцах вытащенное. Катает быстро. Быстро-быстро катает двумя пальцами, суетливо рассказывает что-то, о чем-то говорит увлеченно, размахивает руками, но продолжает катать, и говорить тоже продолжает. Я в этот момент уже не думаю ни о чем, не слышу разговор, все мысли только о том, что он катает. В какой-то момент он отстреливает двумя пальцами то, что там накатал, и протягивает руку для прощания.

Есть меньше секунды, чтобы принять решение.

Я лучше сломаю себе руку, чем пожму его. Можно совершить обманный маневр и дружески приобнять приятеля, похлопать по плечу, но ведь в этот момент он может прихватить меня за спину той рукой, которой катал. Тогда тут я принимаю какое-то идиотское решение, которое казалось единственным: лезу в сумку и делаю вид, что ищу телефон. Одной рукой крепко держусь за сумку, другой шарю внутри, чтобы у знакомого вообще не было вариантов для пожатий. И приговариваю еще: "Дурацкий телефон, поставила на вибрацию во время встречи, забыла вернуть звук, теперь непонятно, откуда звонит". Я комментирую ту ложь, которая приходит мне в голову, сочиняю ее тут же, поэтому говорю очень подробно, мне кажется, что это страшно видно и поэтому я вру дальше, проклинаю вслух театрально телефон и зачем-то еще говорю, что давно хотела его сменить, звук звонка сломался. Вытаскиваю трубку и начинаю какой-то гневный и тревожный разговор, закатываю глаза и всплескиваю руками, мол, извини! Знакомый понимающе кивает. И ждет. Ждет. Я быстро стараюсь сообразить, что теперь делать и как попрощаться так, чтобы обошлось без рук. Все это продолжается пять секунд, но кажется, что пятьдесят пять часов. Продолжаю свой гневный односторонний разговор и тут, вот в этот момент, когда я была на пике важной беседы, мой телефон зазвонил.

Зато за время "разговора" придумала, что можно надеть перчатки, а потом их выкинуть. Протягивать руку в перчатках неприлично, но такая весна, что руки на улице замерзают сразу, особенно, если долго говорить по телефону.

Сегодня я купила новые.

на десять минут старше

я вам всем ОЧЕНЬ советую посмотреть это.
еще давно два советских режиссера поставили камеру в детском кукольном театре и сняли мальчика, который смотрел и слушал концерт.
короткометражка называется «На десять минут старше».

(no subject)

В одном московском театре работает уборщица, которой уже лет 150, наверное. Она давно ничего не убирает, не получает зарплату, но на работу ходит каждый день исправно. Потому как ходила сюда всю свою жизнь и будет ходить всегда. Менялись руководители театра, на ее глазах актеры становились заслуженными, народными, потом и вовсе умирали, люди уходили и приходили, но она была неизменна. И вот ее спрашивают: «Валентина Александровна, вы столько работаете здесь, стольких актеров повидали, с Раневской водку пили, молодого Евстигнеева помните. Да мало ли кого видели! Ну и как вам актеры вообще? Что они за люди?» А она:

- Да как. Нагримуются и ходят, как говны.

(no subject)

Когда вы будете читать эти строчки, то меня уже не будет рядом с вами.

Уезжаю на съемку в Питер. На месяц. Снимаем хороший фильм – добрый и ласковый. В нем нет ни единого выстрела или капли крови. Режиссер у нас очень хороший и смешной. Сидим с ним недавно, выбираем актеров по фотографиям. И попадается нам серия снимков одной актрисы. Она такая вся ярко накрашенная, с вытыми обесцвеченными кудрями и огромным красным ртом. И этот рот у нее на каждой фотографии открыт. Где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Конечно, все это сопровождается томным взглядом и выпадывающей из декольте мясной грудью. Режиссер смотрит на снимки, вдруг выпучивает глаза и в полной тишине зловеще говорит: «Самка человека!»

Вы бы знали, как я боюсь начинать эту съемку… Как БОЮСЬ! Сегодня в пять утра я резко открыла глаза и поняла, что не вставила в съемочный график две сцены: в аптеке и в театре. И меня просто прошило ужасом насквозь от этой мысли! Все! Конец всему! Не вставила в план, ЗАБЫЛА!!! А уже сделаны актерские графики, уже администрация группы договаривается о местах для съемок по конкретным числам, а я пропустила два съемочных дня!!! Не вставила в план!!! Кинулась к компьютеру, начала переделывать график срочно. Сижу и холодным потом обливаюсь, думаю, что я скажу директору группы?! Как объясню, что пропустила целых ДВА дня!!! Это же ужас!!!! Что я за второй режиссер такой??? Ужасный второй режиссер!!! Целых две сцены пропустила! Аптека и театр! А потом думаю... какая аптека? какой театр? У нас же сроду этих сцен не было!!! Мне это ПРИСНИЛОСЬ!!! И с графиком все нормально! Сижу за компьютером, трясусь, смотрю в график... и все равно боюсь.

Мне недавно рассказали, как появилась профессия второго режиссера. Вернее, как возникло это название. Во время Великой Отечественной Войны режиссерам полагалась бронь: то есть они могли совершенно официально не ходить на фронт, а сражаться с фашизмом с помощью кинематографа, поддерживать в людях боевой дух искусством. И именно тогда была придумано новое название для помощника режиссера - второй режиссер. До войны такого не было. Ассистент режиссера, помощник режиссера – как угодно называли человека, который помогал планировать съемку, брал на себя бумажную работу и прочее, что могло отвлекать Мастера от съемки кинокартины. А когда началась война, то появилось много вторых режиссеров. Раз режиссер – то бронь.

И я вам скажу, что иногда бегаешь по площадке, режиссер орет, а ты думаешь: ЛУЧШЕ БЫ МЕНЯ ПРИСТЕЛИЛИ!!!
Знаете, под утро сон становится не таким крепким. Ты лежишь в полудреме и почти просыпаешься. После съемок «Дневного Дозора» мне снилось одно и то же: я опаздываю! Я проспала! На третьем транспортном кольце меня ждет режиссер, вся группа и куча мотоциклистов, которые у нас снимаются. Они стоят, мерзнут, выпускают пар изо рта, кутаются в куртки, смотрят вперед себя и ждут, когда я появлюсь из-за поворота. А я тут сплю, я проспала!!! И месяца два после окончания съемок КАЖДОЕ УТРО я просыпалась с полным мучительным ощущением, что всех подвела и я полное чмо.

Когда я работала журналистом и приходила брать интервью у режиссеров и продюсеров, то задавала самый пошлый вопрос: «А расскажите, что было на съемках смешного? Какие-то забавные случаи…» Знала, что это пошлый вопрос, но не спросить не могла, просто было жутко интересно! Если бы у меня сейчас спросили такой вопрос, то я бы вцепилась в горло и выкусила кадык. Потому что съемки – это вообще не смешно! Это тяжело, это труд. Смешно бывает только потом. «А помнишь мы снимали?...» - «Ха-ха-ха» - «А вот еще случай был…» - «Га-га-га!» А на площадке это вообще не смешно.

Как говорит наш режиссер, когда я впадаю в слезы и начинаю психовать: «Алеся! Соберись! Все будет... плохо!»
И когда он так говорит, то меня это жутко веселит :)

(no subject)

Сегодня я договаривалась с актером Хабенским о встрече – должна ему передать сценарий.
Он говорит: «Давайте встретимся в кафе напротив театра».
Я отвечаю: «Давайте. Как я вас узнаю?»
Просто очень заработалась. И торопилась.
А он помолчал и сказал: «Я буду в светлой рубашке».
Все-таки замечательный человек.